Дотянуться до солнца - усадьба Льва Толстого в Хамовниках

Музей-усадьба в Хамовниках

Адрес: ул. Льва Толстого, 21

Часы работы: вторник, четверг – с 12.00 до 20.00, среда, пятница, суббота, воскресенье – с 10.00 до 18.00

Стоимость: 300 р. – полный билет, 150 р. – льготный, 50 р. – только посещение сада,

Сайт: http://tolstoymuseum.ru/museums/museum_branchs/khamovniki/

Телефон: 8 (499) 246-94-44

Ближайшее метро: Парк Культуры

 

В наш своеобразный и суетливый цифровой век монументальные русские писатели кажутся давно ушедшими в прошлое. Картонными фигурами со школьных уроков литературы.

Но стоит оказаться, например, в усадьбе Толстого в Хамовниках, как фигура его обретает трехмерность, наполняется жизнью. И даже не благодаря старому музею со скрипучими, крашеными, деревянными полами, а благодаря посетителям. На кассе общительная служительница упоенно перечисляет представители каких стран у них бывают (иностранцев, по ее словам, большинство). При входе одевает бахилы англоговорящая, с латиноамериканскими, быть может, корнями женщина с огромной сумкой. И она, и сумка картинны. Они должны спешить сейчас в школу хип-хопа где-нибудь в LA. Но женщина в музее Толстого, надевает бахилы и медленно идет, рассматривает все, фотографирует (а за это нужно заплатить отдельно) все и читает все пояснения.

Слушала недавно интересный, захватывающий даже курс Арзамас «Лев Толстой против всех». В нем поразили несколько забытых или неизвестных ранее пунктов, разномастных, но каждый – очень о Толстом.

  • На сегодняшний день у Льва Николаевича более ста потомков, живущих по всему земному шару. Они не все уже говорят по-русски, но большинство раз в два года приезжает на семейные встречи в Ясную Поляну и сюда, в Хамовники. И даже Новая газета пишет об этом событии, как об имеющем общероссийское культурное значение.
  • У Толстого рано выпали зубы, и он был этом рад. Меньше плоти, свободнее дух.
  • Перед смертью он просит не давать ему морфию.
  • Уход Толстого из Ясной поляны и его последовавшая смерть – события, вызвавшие волнение во всем мире, а уж в России общество с ума сходило. Только еще один раз публика сметала газеты только из типографии – когда началась Первая мировая.

“Сколько, во всем мире, писали о тех днях! Что я о них помню? Дни, сходные с теми, ялтинскими 1905-1906 года, когда мы жадно ждали вести о восстании в Москве, от своих. Весть, промчавшаяся осенью 1910 года по всей России, по всему земному шару.

Лев Толстой ушел из дому, из Ясной Поляны, покинул, с котомкой, дом и – исчез.

И затем, дни спустя, вторая весть, еще более страшная. Лев Толстой заболел и лежит больной на станции в маленьком станционном домике… Газеты – бюллетени здоровья -волнение всего мира, – все только и говорят что о Толстом. На улице незнакомые спрашивают друг друга: ничего не слышно? Вестей нет? Тревога, толки, осуждение жены, Софьи Андреевны… И третья, последняя весть: Лев Толстой умер!

Тогда вся Москва подымается – ехать на похороны! Переполнены – или остановлены – трамваи? Толпы. Студенческие демонстрации. Крики: «Долой смертную казнь!» (Одно из требований Льва Толстого – к правительству. Оно становится лозунгом дня.) Улицы запружены. Шепот, что вышлют казаков” (Воспоминания А.И. Цветаевой).

Сейчас подобные волнения трудно уже вообразить, но именно наблюдая за публикой в этом музее возможно хоть немного представить то, давнишнее. Даже идти внутрь не надо. Сиди себе на лавочке при входе и наблюдай.

Хотя внутрь хорошо и странно. Давно я не была в музее, где нужно надевать бахилы, где предметы быта огорожены веревкой и кругом надписи про «не прикасаться». Все это вставляет палки в колеса воображению. С другой стороны, дом ломиться от деталей, от мелочей. Вот сапоги и носки Толстого, вот самовар, трогательный рассказ о таксе его младшего, рано умершего сына и его картинки-игрушки, одеяла, вышитые Софьей Андреевной почти в каждой комнате. Музей смущает, одновременно мешает представить жизнь семьи и тут же невозможно не суметь ее представить.

Здесь работают сверх-любезные, говорливые служительницы, которым только дай повод внести свои цветные штрихи в картину жизни Толстых.

Толстой купил эту усадьбу в 1882 году, когда его детям пришла пора получать образования, тут он жил до 1901 г., а сам дом принадлежал семье до смерти Толстого и был продан потом городу. Дом купили из-за сада. Тут был (и есть) прекрасный сад, удивительный еще и потому, что кругом - сплошь фабрики. Жизнь семьи текла синхронно их гудкам – начало смены, перерыв, конец.

“Я опять любовался садом: роз больше, чем в садах Гафиза, клубники и крыжовника – бездна. Яблонь дерев с десять, вишен будет штук 30, 2-3 сливы, много кустов малины и даже несколько барбариса. Вода – тут же, чуть ли не лучше мытищинской! А воздух, а тишина! И это посреди столичного столпотворения. Нельзя не купить “. Это записки дяди Софьи Андреевны.

Плодовых деревьев и кустарников сейчас нет (и я ожидала, что сад больше), но есть старая липа, есть чубушник и сирень, ландыши. Здесь чудесно в период цветения и в золоте осени. Но и в любое другое время здесь можно найти немного уединения и тишины.

Сходите, если не были, окунуться в этот быт, а если были, то посмотреть на посетителей.

PS. Из интересных деталей - музей тут был основан лично указом Ленина в 1921 году. Один из первых музеев, открытых большевиками.

 

PS. А у нас есть чудесная страничка на facebook, профиль в инстаграм, канал в телеграм (на который не дать ссылку, но который называется так же - pryanichkyband) и с нами можно пойти гулять

 


Яндекс.Метрика