Привидения и их друзья коты

Хохловские мануфактуры

Адрес: Хохловский пер., 7-9 

Часы работы: лучше с 11, а то и с 12-ти (Гиперион открывается в 12.00) до 22.00

Туалет, вайфай: wifi есть в Гиперион, туалет там же. И еще один - в том здании, где магазин hhlvk справа от входа

 

Заголовки вроде «Тысяча мест, которые вы должны посетить, пока не кончилась ваша жизнь» или «10 вещей, которые нужно сделать в Москве» опаляют жаром скоростного шоссе материалистической цивилизации и немного принуждением. Стараемся избегать таких формулировок, но Хохловские мануфактуры, правда, место, куда нужно бежать, причем дважды – днем и темным вечером незадолго до закрытия. Ой, все-таки, не бежать, а брести неторопливо и с коробкой печенья – угостить сказочных персонажей и добрых духов. Атмосфера тамошних мест тонкая, потусторонняя – кого и чего там только нет.

Когда-то, а точнее в 12-13 веках здешние места звались кулишками (теми самыми, что у черта). Сырость, болото, туманы, всякая нечить и ни следа честного народа. Но вот к 15-му веку кикиморам и лешим стало скучно и они отправились подыскивать себе новое жилье, а болота превратились во вполне приятные и плодородные земли. Вокруг понаставили изб да домов, понастроили церквей, понемногу начал уже складываться причудливый рельеф китайгородских переулков. Ивановскую горку (холм между Маросейкой и Покровским бульваром) заселили дворяне, вокруг устроились «понаехавшие» украинцы. Облюбовали приезжие из Малороссии и дали название сначала Маросейке, а потом приехали те, что победнее да осторожнее, и расселились как раз на кулишках, про которые стали теперь говорить « в Хохлах».

Прошло еще время и вот в середине 17-го века появляется на свет будущий первый владелец усадьбы, в которой расположилась сейчас Хохловка – Емельян Украинцев. Четко по Ломоносову, не имея за душой особых связей и денег, только разум, зато какой, он начинает с мальчика на побегушках и со временем становиться главой Посольского приказа, то есть главным тогдашним послом государства российского. Царица Софья дарит ему в 1680-х белокаменные палаты – «нашу» Хохловку и именно здесь начинают вершиться дипломатические судьбы мира, а параллельно ведаются всякие хозяйственные дела вроде благоустройства церкви Троицы Живоначальной в Хохлах. Она стоит совсем рядом и становится почти церковью при доме.

Умираем Украинцев в самом начале века 18-го, наследников после него не остается, палаты переходят обратно казне, а та в лице Петра 1-го дарит их Михаилу Голицыну, полководцу, отличившемуся в знаменитом Полтавском сражении со шведами. Тот пол жизни воевал, но вот смена власти и политические изменения. После смерти Петра 1 начинается некий откат к допетровским порядкам и, в частности, знать возвращается в Москву. Возвращается и Голицын, оседает в палатах, занимается хозяйством. При нем от усадьбы к церкви Троицы строится крытый надземный переход, чтоб весной и осенью грязи не месить. Кроме хозяйства, Михаил Голицын пытается вести и дела государственные, но пришедшая к власти Анна Иоанновна посылает его с сотоварищами из Тайного совета куда подальше, а князь умирает от разрыва сердца. Вдова в спешном порядке отправляет наследника в Австрию. Обучаться военному делу и ждать, пока семья Голицыных выйдет из немилости, а сама солит в усадьбе огурцы да варит варенье. 

То есть так получилось, что первые владельцы палат отсиживаются здесь и зализывают раны, когда жизнь поворачивается к ним черной стороной. Но все меняется во времена новых хозяев. Сын Михаила Голицына, Александр, продает дом в казну, а оттуда он идет под государственный архив. И начинается у палат другая жизнь - бумажная, творческая и хипстерская.

Дом ремонтируют, теперь он защищен от мышей, потопов и пожаров, и водворяют внутри документы государственной важности. Из интересного – именно в этом месте среди документов находят доказательства прав на российский престол Романовых. Еще находят старую немецкую библию, принадлежащую вице-канцлеру при Петре 1, Андрею Остреману. Где-то среди страниц рукой владельца были дословно записаны за Петром слова: «мы сближаемся с Европой, чтобы встать потом к ней жопой». Чем не многовековой наш девиз.

После войны с Наполеоном архив на какое-то время становится прибежищем молодости и вольнодумства. Тургенев, Муравьев, Одоевский, А. Толстой работали тут на втором этаже, а Пушкин приходил копаться в документах во время написании Капитанской дочки.

Снова идет время, архиву становится тесно и в 1874 году он переезжает. Здание снова попадает в казну и выпрашивает его для себя московская консерватория, незадолго до этого образовавшаяся. Выпросила и прогадала. Акустика в палатах ужасная, а переделки запрещены. Консерваторию пришлось переносить, но терять хорошее здание со службы музам было жалко. Посему директор консерватории предлагает своему знакомому – Петру Юргенсону, нотопечатальщику, здание выкупить и устроить тут нотное издательство. Тот соглашается, и начинается новая эпоха палат – знаменитый нотный дом. Сам Юргенсон поселяется здесь же, в Хохловке. Тут останавливается и Чайковский, личный друг нотного издателя, которому тот выстроил здесь отдельный флигелек.

После революции на Хохловке воцаряется совесткий Госмузиздат, а в 90-е все место стремительно превращается в прибежеще авангардистов. Через дорогу в заброшенном детском саду располагался первый в Москве сквот всякой творческой богемы, а на Хохловке они устраивают перфомансы и квартирники. Позднее администрации как-то удается взять территорию в свои руки, но та продолжает жить своей жизнью, намешанной из призраков бывших кулишек, арт-авангарда, бумаги, бумаги, бумаги.

Сейчас Хохловка – государство в городе, изолированное даже от атмосферных и нетуристических китайгородских переулков. Стоящий на изгибе Хохловского переулка напротив Морозовского сада кубик-рубик из нескольких зданий – частый гость живописных карточек в инстаграм. Похоже на коллаж великана – кирпичные здания, артефакты в окнах, белые стены, сиреневая штукатурка, старое стекло блестит осколками неба, всюду выбоины, трещины, рисунки.

Внутри еще интересней. Мне все тут кажется похожим одновременно на дворы полузаброшенного провинциального городка – Обитаемый остров на планете «В ста километрах от…»; декорации к авангардному кино и теплый полароидный снимок старой Москвы. Если вам повезет, вы встретите котиков на кормешке. Или котиков, греющихся на солнышке. Или еще каких-нибудь котиков. Их тут много. 

В Хохловке три двора по правую руку от входа. Между первым и вторым есть проход, но сейчас там ремонт. Дворы прекрасны сами по себе, советую обойти все, посмотреть на граффити, коих тут завались, на рисунки из кусочков стекла от проекта «Небесные рыбы», на окна и трещины и найти свое персональное сокровище, которое откликнется внутри огоньком и согреет сердце.

Все двери, на которых не висит табличка с названием какой-то конкретной фирмы и которые закрыты, можно смело толкать и осторожно исследовать внутреннее пространство. Я перечислю здесь известные мне клады, но, весьма вероятно, при определенной пытливости вы сможете добавить к ним свои. Ведь Хохловка бездонна.

Итак, если в первом дворе зайти в первую дверь направо (сразу за будкой, которая носит название «проходной»), то справа будет рукомойник, а слева дверь в магазин необычной (правда, необычной, а не как рекламное клише на листовках, которые суют в руке около метро) одежды и всякой всячины. Там много брендов, много одежды для современных хиппи и, наверное, там приодеваются кикиморы с кулишек, проходящие сквозь время в наше пространство, перед тем, как отправиться бродить по городу. Мое любимое и зачаровывающее в магазине – кожаные маски. Они висят очень близко от входа. Если хотите прикупить чего-нибудь необычного, то здесь вполне можно задержаться. Цены разные, но в целом вполне себе человеческие.

Если в этом же дворе дойти до конца, то в углу и в подвальчике справа будет ми-ми-миникофейня, а по ступенькам наверх еще одно пространство. Слева снова магазин одежды. По сравнению с предыдущим выдержанно-минималистичный. Для современных буддистов. Но тоже необычный. В нем нишевые российские бренды и опять неплохие цены. Ассортимент и вся инфа есть здесь. А справа будет мраморная лестница наверх, готовый материализоваться вокруг вас дореволюционный дух. Под руку с духом странностей и чудностей. Виды на Хохловский переулок, рояль, ощущения старой квартиры. Вернее, нет, старой конторы. 

Во втором проулке вроде бы никуда нельзя сунуться, но походить по двору хорошо. И хорошо подойти к левому дальнему углу, где стоит стенд с рекламой древних свитков. Прямо у двери прячется еще один стенд – с образцами. Интересно.

А в третьем проулке «вязаное» дерево и любимый Гиперион. Мы про него писали тут. Не будем повторяться. Повторим только, что обожаем-обожаем. Еще перед этим проулком слева в углу знаменитое окно с котиками и вывеской. Вывеской с названием переулка, которого нет на карте. Никто не знает, откуда взялась. Сотрудники Гиперион предполагает, что бутафорская, оставшаяся от киношников. Но я думаю, а вдруг знак от параллельной Москвы с немного другой историей и, конечно, немного другими людьми и зданиями. Вот бы погулять там тоже.

Но даже если не выйдет, Хохловка – сама по себе другая Москва и я желаю вам чудесной прогулки и находок.

 

PS. В рассказе я использовала материалы из книги И. Белого «История места. Заметки по истории дома №7 по Хохловскому переулку», изданной и купленной тут же в Гиперион.

А идти два раза – днем, когда все открыто и все можно рассмотреть, и вечером стоит, чтоб окунуться в околдовывающую атмосферу темной Хохловки. Идти по малолюдным переулкам и попасть сюда – особое вечернее удовольствие. Вот только сделать это нужно до 22 – дедлайн построже, чем у Золушки. После этого времени вход закрывается и попасть можно только в Гиперион, но уже хитрым способом – со стороны переулка, а не изнутри.  


Яндекс.Метрика